Иоанн Богослов и богословы

Для богословов и философов тема времени - это такой лакомый кусочек, который они никогда не откажутся принять от внимательного собеседника, долго и подробно рассматривая каждый аспект этой проблемы и все повороты мысли древних и новых авторов, обсуждавших этот вопрос. Но как говорит немецкая поговорка: «Когда вкуснее всего, лучше остановиться». Особенно если под горячую руку богослова попадается текст Священного Писания. Здесь на крылатого скакуна высокой мысли должен накинуть уздечку представитель более «земной» профессии - филолог или историк.

Одним из текстов Священного Писания, к которому прибегали и прибегают мыслители, занимающиеся учением о времени, являются слова Откровения Иоанна Богослова: И Ангел, которого я видел стоящим на море и на земле, поднял руку свою к небу и клялся Живущим во веки веков, Который сотворил небо и все, что на нем, землю и все, что на ней, и море и все, что в нем, что времени уже не будет (Откр. 10. 6). Если воспринимать цитату изолированно от контекста, понять ее невозможно, поскольку как по-гречески, так и по-русски она звучит двусмысленно. Можно понимать ее в том смысле, что истек определенный срок времени, но также и в том, что сама категория времени устранена. Прочтение данного отрывка в контексте также мало к чему приводит. В главах с 8 по 11 описываются видения 7 ангелов и семи труб, которые предшествуют явлению антихриста, а вовсе не наступлению нового эона. Таким образом, время как категория тварного мира не исчезает. А об истечении какого срока идет речь, если между 10, 6 и 13 главой (за вычетом 12, где явно описываются метаисторические факты) происходит еще целый ряд событий? С другой стороны, специфика Апокалипсиса такова, что не следует ждать от него ни строгой поступательности развития сюжета, ни обусловленности тех или иных фраз логикой всего повествования.

От Андрея Кесарийского до Оскара Кульмана

Эти-то затруднения и были причиной того, что и в Средневековье и в наше время многие ученые бились над тем, как разрешить эту задачу. В восточной традиции нам известно два толкования на Апокалипсис ‑ Андрея Кесарийского и Экумения (оба VI в.). Если Андрей Кесарийский допускает обе упомянутые нами возможности понимания, то Экумений оставляет это место без всякой интерпретации. На Западе с толкованиями на Откровение дело обстоит получше. Правда, первые толкователи опасались интерпретировать этот стих. Например, самый древний комментарий Викторина Петавского (III в.) после схолии к 3 стиху 10 главы переходит сразу к 10. Другой латинский толкователь Кассиодор (VI век) комментирует 10. 1, а затем сразу перескакивает к 11. 15. Первым западным автором, который «отважился» однозначно истолковать Откр. 10. 6 стал, по-видимому, папа Григорий Двоеслов (VI век), который в «Толковании на Книгу Иова» писал, что «время нашей смертности не потому исчезает, что оно дурно, но потому, что оно суть небытие». Возможно, благодаря авторитету «последнего отца Западной Церкви» такое толкование утвердилось среди латинских авторов и вообще в западном миросозерцании. Его придерживались Беда Достопочтенный (VII в.), Алкуин (VIII в.), Валафрид Страбон (IX в.) и другие.

Современная интерпретация в целом отрицает средневековую. Ученые, прежде всего, указывают, что слова автора Откровения являются аллюзией на 7 стих 12 главы Книги Даниила: И слышал я, как муж в льняной одежде, находившийся над водами реки, подняв правую и левую руку к небу, клялся Живущим вовеки, что к концу времени и времен и полувремени, и по совершенном низложении силы народа святого, все это совершится. То есть ангел у Иоанна оповещает об окончании того срока, который был обозначен у Даниила. Оскар Кульман в книге «Христос и время» приводит чисто культурологическую аргументацию, что для новозаветных авторов было несвойственно понимание времени как отвлеченного понятия. В любом случае, современные комментаторы понимают χρόνος, как отрезок времени, предшествующий наступлению Царства Божьего. Например, Кульман предлагает перевод: «Не осталось больше никакого срока». Некоторые также интерпретируют χρόνος, как «промедление» по аналогии с Евр. 10, 37: «Ибо еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит».

Время эллинское и время иудейское

В греческом языке, как и в русском существует множество слов, обозначающих время. Важнейшим из них являются четыре: αιών (ayon), καιρός (kairos), χρόνος (chronos) и ὥρα (hora). Первый термин указывает на большой временной отрезок - как правило, на период жизни человека, поколения или даже народа. Платон стал использовать этот термин для обозначения вечности. У Филона Александрийского и гностиков «эоны» - это некие самодостаточные уровни бытия. ὥρα обозначает вообще любой отрезок времени «час, год, сезон» и т. п. καιρός в первичном значении - это надлежащая мера, удачное стечение обстоятельств. Временное значение - отрезок или точка времени, важные для говорящего, подходящий момент. Наконец, χρόνος - это временной континуум, время вообще, время, как понятие. С другой стороны, это нечто, внеположное человеку, безликий рок, судьба. Однако, уже в классическом языке последний термин мог обозначать и некий, хотя и не определенный отрезок времени.

Греческий язык Священного Писания дает нам уже несколько иную картину. Что мы видим в греческом Ветхом Завете - Септуагинте? Можно с уверенностью сказать, что термин αἰών не указывает на реальность вечности. Еврейское עוֹלָם (olam), которое переводится термином αἰών - это просто очень длительное время или неопределенное отдаленное будущее. Понимание αἰών, как некого замкнутого мира пришло только в раввинистическом иудаизме. Καιρός - עֵת (‛et) «точка во времени, случай», מוֹעֵד (mo‛ed) «место встречи, условленное время», קֵץ (qes) «конец», יוֹם (yom) «день, любой отрезок времени». χρόνος - почти синоним καιρός. Служит переводом для עֵת и יוֹם и даже для רֶגַע (rega‛) («малый отрезок времени») (Ис. 54. 7‑8). Но может указывать и на время в значении עוֹלָם. Иногда на время жизни, как нечто внеположенное человеку, как некий аналог рока. В книгах Премудрости можно найти (хотя это будет большой натяжкой) и некое понимание времени, как отвлеченного понятия, как характеристики мира (Вар. 3. 32).

Что касается Нового Завета, то здесь, пожалуй, особое значение сохранило только слово αἰών. Оно указывает на непределенный, длительный отрезок времени или пространства. Значение остальных терминов нужно устанавливать с помощью анализа отдельных книг и языка отдельных авторов (например, у Луки καιρός - это время пришествия Мессии, а χρόνος - время ожидания Его). Нас в данном случае интересует автор Откровения.

«Батюшкова мне противна спесь...»

αἰών в Откровении употребляется только в составе фразеологизма «во веки веков», кроме фразы «евангелие вечное» (Откр. 14. 6). Термин ὥρα используется только один раз в Откр. 14, 15, где говорится о «времени жатвы». Слово καιρός употребляется пять раз (Откр. 1. 3; 11. 18; 12. 12; 12. 14; 22. 10) в значении определенного момента или отрезка времени. Χρόνος, включая наш стих, встречается четыре раза. Я дал ей время покаяться в любодеянии ее, но она не покаялась (Откр. 2. 21); И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время... (Откр 6. 11); ...После же сего ему должно быть освобожденным на малое время (Откр. 20. 3). В последних двух стихах χρόνος используется в значении определенного отрезка времени, то есть синонимично с καιρός. В Откр. 2. 21 же речь идет хотя и о непределенном, но все-таки тоже отрезке.