 |
 |
 |
| Щукин Тимур |
| 31.03.2007 |
О смысле нового предпринимательства |
|
Культурный тип - это то, в чем существует культура, в чем пребывает национальный дух. Каждая новая эпоха генерирует свои культурные типы, чтобы состояться как эпоха историческая. Если этого не происходит, то историки называют тот или иной период времени "темными веками". Скажем, Средние Века начались не с разрушением Рима варварскими вождями, а с того времени, когда эти вожди стали королями-рыцарями. И не Средние Века были периодом времени, в течение которого всходили на трон, воевали, восставали против своих сюзеренов и ходили отвоевывать Гроб Господень короли-рыцари, а сами короли-рыцари делали Средневековье исторической эпохой.
Если культуру и нацию, как живой культурный организм, создают именно представители культурных типов, то в культурной катастрофе виновна нация в целом. То есть не каждый культурный тип в отдельности и не все вместе. Это так, поскольку культура живет в индивидуальностях, но при этом остается смыслом в себе, и если жизнь культуры есть движение смысла, предполагающее окончание, то культурные типы и тем более индивидуальности все меньше воспринимают смысловое содержание культуры в душевно-чувственной форме и все больше должны доходить до всего "своим умом". Вполне может быть, что культура умерла, а ее культурные типы продолжают питать уже совсем другую форму человеческой жизни, как культура Российской империи питала большевистский режим и питает Россию до сих пор, - почему еще наша страна и существует.
Советский Союз прекратил свое существование, когда этот самый старый духовный ресурс стал подходить к концу. И новое бытие России требовало прежде всего не экономических преобразований, а нового воплощения содержания русского духа, то есть, рождения новых культурных типов. Кого же новая эпоха породила и в каких личностных формах пришла в историческое бытие? По сути дела единственная фигура, которой не знала вся предыдущая история России - новый русский предприниматель. Все прочие культурные типы, пережившие советскую власть, в новое время так или иначе воспринимают черты предпринимателей. Скажем, советский чиновник всегда брал взятки (даже при Сталине), и нельзя сказать, что он никогда не превращал своей должности в "свое дело", но только новая Россия, где кроме "духа предприимчивости" не ценилось ровно ничего, он стал чувствовать себя совершено естественно.
Россия знала фигуру предпринимателя до революции. В монархическом государстве все люди - государевы люди, и потому все культурные типы сводятся к двум - солдат и чиновник - то есть, к двум типам "государева человека". Иной купец или фабрикант вовсе не имел никакого чина по табели о рангах, а был просто состоятельным крестьянином или горожанином, но все же служил не "благосостоянию России", а Государю. Однако, при всем том, что русский предприниматель был часто и благотворителем и патриотом, он становился "лишним человеком", постольку поскольку отрывался от крестьянской среды и перековывался в буржуа-индивидуалиста - он в любом случае оказывался за пределами общности "государевых людей". Предприниматель был в некотором смысле солдатом и отчасти чиновником только пока отчасти был крестьянином. Солдатское и чиновничье парадоксальным образом облагораживало крестьянское и естественный дух предприимчивости не становился духом индивидуализма. Но в конце XIX века этот процесс стал необратим и русское предпринимательство было обречено столкнуться с покинутой ими крестьянской стихией, которая и погубила его в 1917 году. В монархическом государстве, которое при этом было крестьянским, индивидуальная свобода работала только как свобода служения, а личная предприимчивость могла быть только воплощенной в служение и нацеленной на интерес общины.
Предпринимательство существовало в самые черные годы сталинских репрессий, когда, например, организациями общепита, де юре приписанными к какому-нибудь райкому зачастую управляли частные лица - подпольные бизнесмены. И, конечно, всем известны отвратительно-карикатурные образы "фарцовщиков" и "спекулянтов" в шестидесятнической поэзии и сатирических журналах. Эти уродливые формы свободы совсем не похожи ни на протестантский капитализм, ни на буддийский восточный, где не успех является целью, а "чистота ума", достигаемая в самом процессе труда, ни на дореволюционный русский капитализм, в котором причудливо сплелись немецкий и старообрядческий, крестьянский, элементы - первый придавал форму, второй за счет общих этических установок (верность) воспринимал первый и давал ему мощную стихийную энергию "вечного подростка" - русской нации.
Какова же сущность нового предпринимательства! При первом подходе ясно только то, что оно родом из извращенной этики советского человека. Оно является русским только в неопределенно-стихийном смысле и потому мало связано с дореволюционными формами. Советская власть, которая в основу своей идеологии поставила чистый процесс (процесс труда, отвлеченный от всякой цели, - даже от цели построения коммунизма, поскольку коммунизм - это как раз такое общество, где экономический смысл будет явлен во всей чистоте, то есть как именно бессодержательный процесс труда - или природный процесс), могло принять проявление личной свободы, но только как свобода срастворения в общественном процессе, который теперь еще подчиняется законам содержательного политического, культурного, религиозного развития, но завтра освободится от этих привходящих смыслов, предполагающих личное. Однако, такое положение вещей может быть и было бы естественным для восточного человека, но Россия - западная страна и предполагает личную свободу (я, конечно, говорю не о "правах человека", а о "действии в соответствии со своей сущностью", поскольку "неправовое" государство (скажем, средневековое) вовсе необязательно государство несвободных людей). Поэтому советский проект не осуществился в России, но осуществляется в Китае. Зато он породил новый тип личности - предприниматель. Этот новый предприниматель - безусловно, свободный человек. Но в своей первоначальной данности он лишен любого культурного ориентира и вынужден создавать его сам. У него есть для этого силы. Но сама его безосновность - причина многих скорбей для России - о них знает любой, кто помнит русский бизнес 90-х годов. За процесс становления этого культурного типа Россия заплатила очень дорого. Но принципиально то, что никакой другой силы у России нет. Только в этих людях - не только в олигархах, но и в простых ларечниках еще присутствует единственное содержание исторического процесса - "свобода". Предпринимательство, которое в 90-х годах было просто экономическим явлением сегодня уже не таково - теперь "предпринимателем" может стать кто угодно - от богослова до менеджера, если только он будет воспринимать не частную форму предпринимательства - зарабатывание денег - а его дух (иначе речь шла бы о простом карьеризме и, скажем, мздоимстве в случае чиновника).
Наряду с этим культурным типом продолжают существовать мутировавшие до неузнаваемости реликты царской России - "интеллигент", "чиновник", "солдат", "крестьянин", а также социальные явления, которым нет названия в человеческом языке: "гопник" - простолюдин, лишенный всякого культурного смысла, жертва сталинской индустриализации, человек, оторванный от любой культурной среды - и от крестьянской и от городской - и не способный этот смысл приобрести, поскольку у него сил уже нет. Все эти культурные типы могут использовать энергию предпринимателя, воспринимая его черты, для осуществления и возрождения своего собственного содержания. Есть и другой путь для этих культурных типов...
Есть такой ад русского духа, в котором одной ногой стоит "гопник", куда все глубже опускается "чиновник" и к которому толкают предпринимателя. Этот ад - блатной мир, а вовсе не "общество потребления". Чтобы Россия стала обществом потребления, она должна была бы быть протестантской страной. "Общество потребления" - это между прочим такое общество, где хорошо работает экономика и, следовательно, присутствуют определенные основания для трудовой этики. У нас нет альтернативы "предпринимательству", которое в любом случае не построит капитализм по западному образцу, поскольку имеет совсем иные культурные основания, то есть пока не имеет никаких оснований, но может их создать само. Если уничтожить предпринимательскую инициативу в России, восторжествует принцип "любая правильная пуля любит свой пулемет", поскольку будет уничтожена последняя сила, могущая стать инструментом любой идеи, рожденной национальным духом.
Государство должно использовать эту энергию в "мирных целях", целые институты должны быть созданы для того, чтобы понять как можно реализовать этот последний оставшийся у России духовный ресурс.
|
|
|
|
|
|
|
|
©2009 «Общественно-научный портал «Социальное богословие»
|
|
Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС 77-35005 от 13 января 2009 г. Адрес редакции: 191186, Санкт-Петербург, ул. Гороховая, 18, храм святых первоверховных апостолов Петра и Павла (20 корпус РГПУ им. А.И. Герцена). Телефон: (812) 973-68-79, (812) 571-74-11 Факс: (812) 571-87-87. Эл. почта: soctheol@gmail.com. Главный редактор – Сергей Григорьевич Волобуев. При перепечатке и цитировании материалов ссылка на портал «Социальное богословие» обязательна».
|
|
|
|
|
