 |
 |
 |
| Щукин Тимур |
| 22.10.2009 |
Ритуал ритуалу рознь |
|
«Информационное агентство Чита.Ру сообщает о том, что местная епархия посчитала осквернением святыни традицию молодожёнов оставлять на заборе часовни на Титовской сопке навесные замки и срезала их… Епархия посчитала эту традицию осквернением святого места, её служители срезали все замки в середине октября». (http://www.chita.ru/news/19457/)
«Ваххабитские» наклонности в поведении православных христиан наблюдаются далеко не только в Читинской епархии, и, пожалуй, являются столь же распространенным и столь же неверным пониманием смысла ритуала, как и так называемое «бытовое православие». Сущностью последнего, с одной стороны, является абсолютизация ритуальной формы собственно православного богослужения, а с другой – ритуализация внебогослужебного пространства – и не просто ритуализация (ритуалом пропитана вся жизнь любого человека), но насыщение его ритуалом именно как в себе самом ценном религиозном акте. Поскольку такому расширению сферы религиозного ритуала никак не способствует православная догматика, богословским оправданием абсолютного ритуализма выступает система суеверий или оккультизм. Однако отрицание языческого ритуализма само по себе не означает утверждение христианского понимания словесно-телесной стороны религиозной жизни. Возьму на себя смелость сказать, что в позиции читинской епархии видится все та же абсолютизация культовой формы, в то время как дело вовсе не в ней.
Чем отличается христианский ритуал от языческого? Если упростить ситуацию и свести языческую религиозность к пандемонизму, с которым и борются разумные и неразумные радетели православия, то различие между христианской и языческой «литургиями» обнаружится не в форме, а в содержании – в той энергии, которая действует при совершении ритуала человеком. Действительно, по мысли православных отцов (св. Иоанн Дамаскин, св. Феодор Студит, св. Николай Мефонский, св. Николай Кавасила, паламитская традиция), любой ритуальный символ, любой предмет, действие или слово ценны не сами по себе, а постольку поскольку в них присутствует божественная энергия. Если богослужение совершается с верой – если хотя бы один из его участников обращает свое слово, свою мысль и свою деятельную волю к Божеству, то благодать несомненно присутствует и в слове и в мысли и в поступке. Однако та же самая логика работает и в пандемонистическом ритуале. Не будем считать язычников недалекими людьми и вслед за раннехристианскими апологетами, которые в свою очередь опирались на языческих же критиков бытовой религиозности, полагать, что они в своих молитвах обращаются к бездушным вещам или стихиям. Разумеется, предметом поклонения и служения для «эллинов» являются живые и разумные существа – духи, которые энергийно присутствуют в том или ином предмете поклонения – например, фигурке предка. Злые эти духи или добрые вопрос второстепенный. А первостепенным является тот факт, что духи заслоняют собой в религиозных системах, склонных к пандемонизму (эллинская религия классического периода, финикийская религия, культы всех без исключения неписьменных народов и др.) Единого Бога, с которым данная религиозная система не связывает почти никакой ритуальной практики или предполагает ее в крайних случаях.
Также как монотеизм вырождается в безличный монизм, пандемонизм вырождается в систему суеверий, когда место духа, присутствующего в той или иной вещи, слове или поступке приходит безличная закономерность («ложка упала – женщина в гости придет, нож – мужчина».
Однако, кроме энергии Единого Бога, энергии духа и безличной закономерности в ритуале может присутствовать простая человеческая субъективность, сознающая себя именно как субъективность и не претендующая ни на религиозную объективность ни на всеобщность. Проще говоря, если молодожены, оставляя на память о торжественном дне замочки на церковной ограде, не считают, что в замочках отныне поселилась их панян (одна из душ у нанайцев) или что с этими предметами связана какая-то закономерность, которая обязательно сработает в их дальнейшей совместной жизни, то никакого язычества и вообще религиозного содержания в этом акте нет. А что есть? Есть или должно быть понимание нерушимости брачных уз и желание жениха и невесты сохранить этот брак как можно более долгое время.
Любой человек ежедневно совершает множество символических и ритуальных актов, но далеко не все они являются религиозными. Так что было бы очень хорошо, если бы ваххабизм и дух протестантской инквизиции (которая была как известно куда более тупой и жестокой, чем католическая), не восторжествовал в христианских сердцах.
|
|
|
|
|
|
|
|
©2009 «Общественно-научный портал «Социальное богословие»
|
|
Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС 77-35005 от 13 января 2009 г. Адрес редакции: 191186, Санкт-Петербург, ул. Гороховая, 18, храм святых первоверховных апостолов Петра и Павла (20 корпус РГПУ им. А.И. Герцена). Телефон: (812) 973-68-79, (812) 571-74-11 Факс: (812) 571-87-87. Эл. почта: soctheol@gmail.com. Главный редактор – Сергей Григорьевич Волобуев. При перепечатке и цитировании материалов ссылка на портал «Социальное богословие» обязательна».
|
|
|
|
|
