 |
 |
 |
| Щукин Тимур |
| 09.03.2009 |
И нести тяжело и бросить жалко (православное отношение к частной собственности) |
|
Частная собственность: иметь или быть
Чтобы понять что такое «частная собственность» - а это понятие более онтологическое, более существенное, чем «богатство», которое включает в себя некоторое социальное отношение и определенную относительность (у меня сто рублей, а у тебя – десять), - нужно представить себе некого человека, совершенно ее лишенного. Отнимем у этого человека сначала все то, что не нужно для обеспечения элементарных физиологических потребностей: крупную недвижимость, произведения искусства, книги, все электрические и механические устройства и т. д. и т. п., - короче говоря, все то, без чего человек сможет сохранить свою «жизнь» в самом простом смысле этого слова. Конечно, это еще не частная собственность, а только тонкая пленка на поверхности человеческого бытия, исчезновение которой нисколько не меняет структуру общественных отношений: легко представить, – а можно не представлять, а взять из советского прошлого или из северокорейского настоящего, – такое общество, в котором самая простая одежда, самая дурная еда и самые примитивные орудия труда были бы причиной разделения «богатых» и «бедных» (скажем, лагерных «придурков» и простых «зэков» в ГУЛАГе).
Следующий шаг в восстановлении образа «человека, свободного от частной собственности», даст нам существо, лишенное любой материальной собственности (одежды, жилья, орудий труда) и ограниченное лишь природными границами своего тела. Вот он «чистый субъект» частнособственнических отношений? Ни в коем случае. Даже в экономическом смысле неверно сводить то, чем обладает человек, к материальным предметам. Ведь и тело можно продать – и целиком и по частям, и на время и навсегда. И мысль, и любое движение наших шести чувств и каждый душевный порыв может иметь свою эквивалентную стоимость. Выходит, что когда мы говорим о частной собственности, мы имеем в виду вообще все, что есть у человека помимо его Я, которое столь же неуловимо и неопределимо для ума, как и Тот, чьим образом оно является. Если границы частной собственности – это, по сути, предельные категории Я и не-Я, то и богатство оказывается особым отношением Я к не-Я (то есть реальностью, скорее, внутридушевной, чем общественной жизни), а не каким-то определенным количеством накопленных благ.
Мы вас научим нищету любить: богатство в свете нравственности
Едва ли не самый распространенный упрек монашеству, - почему оно-де судит о реалиях мирской жизни, нисколько этих реалий не зная, да еще и нас поучает. Например, монах ведь не имеет никакой частной собственности, - что он может посоветовать отцу семейства и домовладельцу, который должен ежедневно печься не только о том, что у него есть, но и о том, чтобы было еще больше (а иначе он потеряет и то, что имеет). Как монаху понять рачительного хозяина? Что он ему может посоветовать? Что он может ему сказать, кроме слов Спасителя: пойди, продай имение твое и раздай нищим… и приходи и следуй за Мною (Мф. 19:21; Мк. 10:21; Лк. 18:22). Сказать-то он, пожалуй, именно это и скажет, только то, что он будет иметь при этом в виду не так уж очевидно. С этих слов Спасителя началось монашество: первый монах святой Антоний услышал их на литургии, продал свое имение, а вырученные деньги раздал нищим. И великие учителя Церкви зачастую приводили эпизод с богатым юношей в качестве примера того, как не должен поступать тот, кто решился следовать за Христом. Если учесть, что никакой «монашеской» этики (наряду с «мирской») в восточном христианстве не существует (монашество ведь для того и создавалось, чтобы сохранить modus vivendi христианина, который стремительно размывался волнами вчерашних язычников, которым Миланский эдикт открыл церковные шлюзы), - то отчетливость призыва Христа и христоносных мужей не оставляет места для другого понимания: истинный христианин, чтобы достичь совершенства должен отказаться от любой частной собственности. Во-первых, забота о сохранении и приумножении имения отвлекает от молитвы (Иди, продаждь имение твое, и даждь нищим [Мф. 19:21], и взяв крест, отвергнись себя [Мф. 16:24], чтоб можно было тебе молиться без развлечения [Нил Синайский. «153 главы о молитве», 17]). Во-вторых, по логике, скажем, Василия Великого (Беседа 7: «К обогащающимся»), чем больше у тебя имущества, тем меньше ты дал ближнему и, значит, тем меньше ты этого ближнего любишь. Таким образом, богатство мешает исполнению двух основных христианских заповедей: любви к Богу и к человеку.
Но святые отцы не были бы святыми отцами, если бы не предложили нам вместо точного как сектантская инструкция ответа – новый еще более сложный вопрос (не думаю, что причина тому семитское происхождение христианства): почему, если богатство так мешает человеку, в Церкви есть место не только для нестяжателей, но и для богатых (а это исторический факт, засвидетельствованный еще в Апостольских Писаниях). Святой Климент Александрийский посвятил ответу на этот вопрос целый трактат «Кто из богатых спасется». Он приходит к тому выводу, что богатый юноша, потому и не пошел за Христом, что еще не научился следовать заповедям, исполнения которых Господь требовал от юноши прежде, нежели полного отказа от имущества (см. напр. главу 10 данного трактата; ср. напр. Исаак Сирин. Подвижнические наставления», 136). А пока ты богат, твое богатство может быть не только неизбежным злом, но и инструментом к исполнению заповедей: богатому даны материальные блага, чтобы помогать тем, кто их не имеет (см. напр. Ерма. «Пастырь», 9).
Стяжай, но знай меру: богатство в свете антропологии
И все же, когда наш условный отец семейства через тяжелый труд, через скорби семейной жизни, через покаяние и усердную каждодневную молитву достигнет совершенства в исполнении заповедей, он сможет прийти к условному пустыннику за советом, и тот повторит ему слова Христа, обращенные к богатому юноше. Почему же все-таки нестяжатель монах лучше знает природу богатства, чем тот, кто этим богатством владеет? Думается, потому, что по мысли святых отцов, богатство – понятие не социальное (и в своей социальности соприкасающееся с нравственностью), а антропологическое. Частная собственность, а, следовательно, и богатство присутствует в человеке всегда – в городе он пребывает или в пустыне. Но если частная собственность есть нечто неизбывное, что вообще есть всякое обращение человеческого Я вовне, то богатство есть такой модус этого отношения, при котором человек делает своим то, чем он не может быть по природе. Другими словами, он являет искаженным тот образ бытия и поступка, который был определен ему Творцом. Это искажение называется страстью и именно от них – от страстей, а не от материальных ценностей, - стремится избавиться монах. И поскольку он знает, что «дело не в деньгах и не в количестве женщин», а в движениях его злой воли, он и в праве наставлять богача, полагающего, возможно, что ему теперь обязательно придется расстаться со своим имением. По мысли того же святого Климента, когда Христос говорит богатому юноше раздать имущество, Он «не это повелевает… что наличное свое имущество он должен был разбросать и со своими богатствами расстаться; нет, он должен был только (ложные) мнения относительно богатства из своей души выкинуть, алчность и жажду их» («Кто из богатых спасется», 11).
В конце концов, человек является хозяином всего прочего творения. Его отличительная способность делать самим собой то, что им изначально не является: как Бог обоживает человека, так человек очеловечивает творение. Но обладая всем, он знает, что, во-первых, не он источник этого обладания, что он обладает миром лишь в той степени, в какой он сам усвоен Богом, а, во-вторых, что то, чем он владеет, остается иным по отношению к нему и не искажает в смешении его природы. По мысли святого Максима Исповедника, возможно бесстрастное приобретение и страстное лишение имущества – и первое – лучше второго («Вторая сторица о любви», 89). Таким образом, христианин стремится не к освобождению от материальных ценностей, а к тому, чтобы эта природная способность человека не входила в противоречие с другими способностями – в частности, со способностью к рассуждению, состраданию и молитве.
|
|
|
|
|
|
|
|
©2009 «Общественно-научный портал «Социальное богословие»
|
|
Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС 77-35005 от 13 января 2009 г. Адрес редакции: 191186, Санкт-Петербург, ул. Гороховая, 18, храм святых первоверховных апостолов Петра и Павла (20 корпус РГПУ им. А.И. Герцена). Телефон: (812) 973-68-79, (812) 571-74-11 Факс: (812) 571-87-87. Эл. почта: soctheol@gmail.com. Главный редактор – Сергей Григорьевич Волобуев. При перепечатке и цитировании материалов ссылка на портал «Социальное богословие» обязательна».
|
|
|
|
|
